Герой публикации согласился рассказать о своем участии в выборной «карусели» на условиях анонимности.
Бить наблюдателей приветствуется
Как вы узнали об этой работе? Кто вам ее предложил?
- Один знакомый привлекает других. Это было сарафанное радио. Знакомый из политической среды, из административной среды.
- Можно поконкретнее?
– Человек, который выполняет подобного рода операции, типа карусели, который за них отвечает от «А» до «Я»
- В какой структуре он работает – в Смольном или в муниципалитете? Или субподрядчик?
– Скорее субподрядная организация, которую нанял Смольный.
- Этим занимаются администрации районов, муниципалы?
– Да, через муниципалитеты и администрации районов находят людей в своей среде, которые занимаются конкретно этим вопросом. Технические вопросы – найти людей, арендовать автобус. В этом году задача была найти транспорт понезаметнее - маршрутки с левыми надписями типа "пресса" на лобовом стекле.
- Действующие работники муниципалитетов занимаются организацией фальсификаций на выборах?
- Да, я так понял, что да
- По каким критериям набирали?
- Обязательно мужчины крепкого телосложения.
- Студенты участвовали?
– Нет, их специально не приглашали, потому что они любят все поснимать и выложить. Это были люди за 30 за 40. Молодежи не было вообще. Студенты - слишком рискованно.
- Какие инструкции давали? Что надо было делать?
- В то воскресенье, 14 сентября, надо было подъехать около 2 часов дня к избирательному участку, чтобы было ясно, какая идет явка. Одеться как можно серее, без опознавательных знаков, чтобы нельзя было потом описать человека. Не в костюме «Адидас» - в чем-нибудь темненьком, сереньком и не в красной куртке с надписью «Раша». Собрали нас у маршрутки, раздали разрезанные листочки с реальными паспортными данными избирателей на этом участке – на квиточках было написано имя, фамилия, отчество. Мы их вложили в свои паспорта. Один листочек вкладывался в паспорт с одной стороны, другой - с другой. Надо было подойти при голосовании со своим паспортом, не открывая своей фамилии, показать чужую фамилию женщине, которая выдает бюллетени. Второй листок нужен был в ситуации, если избиратель вдруг уже проголосовал, тогда открывался второй листок. Два совпадения было невозможно. Бумажки потом надо было сдать, и они потом сжигались.
- Вы, таким образом, голосовали за других людей, тех, кто не пришел на голосование?
– Да, явка была низкая. Шанс, что избиратель придет, очень низок. Если он вдруг пришел, тогда был другой вариант. Карусельщики, которые в этом участвовали, должны были соответствовать возрасту человека за которого они голосуют. Хотя иногда нестрашно было и это. В том числе некоторые мужчины голосовали за женщин.
- Сколько вам платили за эту работу?
– 2 тысячи и обед был в хорошем ресторане. С водочкой.
- За день?
– За объезд нескольких участков голосования. По времени получилось с двух до шести вечера – четыре часа.
- Фальсификация голосования, так называемая карусель, это была одна из ваших функций, но были и другие – например, насколько мне известно, оговаривались силовые методы давления на наблюдателей. Расскажите об этом.
- Был инструктаж. Во-первых, когда мы показывали квиточек с чужими паспортными данными, нам уточнили члены избиркомов, чтобы мы не стеснялись такой наглости. Действительно все члены УИК-ов спокойно на них реагировали. Что касается наблюдателей – говорилось, что если они попытаются вмешаться или посмотреть, можно было их откидывать, применять к ним грубую силу. Все карусельщики были крепкие, участвовало много бывших уголовников. На участках, где работал я, был инцидент, когда какого-то наблюдателя от яблочников профессорского типа увели в сторону. Подошел к нему полицейский – ему говорят: "Вот - человек буянит!" – А мент говорит – «Так он же пьяный, мы его сейчас оформим».
- То есть полиция была фактически с вами заодно?
– Да, конечно!
- Физическую силу пришлось применять?
– Мне нет. Наблюдателей было не так много, и многие были с утра. Мы голосовали уже ближе к вечеру.
- Оговаривалось ли применение силы?
- Да, оговаривалось, что желательно применить жестокую силу, потому что «наблюдатели совсем оборзели», особенно на последних выборах в Госдуму в декабре 2011 года.
- Тем, кто применял физическую силу, доплачивали за это или была такса за все?
- Да, за все.
-То есть, не было дополнительной группы, которую нанимали с целью избить наблюдателей – они выполняли все функции сразу?
- Да, и нам объявили, чтобы мы в этом вопросе не стеснялись - полиция в курсе. Только было пожелание - не бить в лицо
- Была инструкция, как вести себя с журналистами или их тоже можно было бить?
– Если кто снимает, инструктировали постараться скрыть лицо, а потом пожаловаться полицейскому.
- На одном из избирательных участков еще при досрочном голосовании было много инцидентов избиения журналистов - к примеру, душили журналиста ЗАКС.Ру.
– Я лично ни одного журналиста не встретил.
Желающих участвовать в "карусели" хоть отбавляй...
- Было ли у вас название функции, которую вы выполняли? Как вас называли? Участники фальсификации или махинаторы?
– Да нет, просто называли - мужики.
- Кроме каруселей и избиения наблюдателей, какие еще ставили задачи перед вами, вбросами тоже вы занимались?
– Нет, вбросы делались уже после того, как урны опечатывали. Мы в этом не участвовали. У нас была памятка из кандидатов, за кого надо было голосовать. Из них четыре ЕР, один - от ЛДПР и один самовыдвиженец. 14 сентября всего в нашей машине было 10 человек.
– Какой контингент, кроме уголовников?
– Разношерстный. Знакомые знакомых. Основные указания - голосовать за тех, кого надо и, если что, применять силу к наблюдателям.
- Что лично вас подвигло участвовать?
– Деньги.
- Это же не такие большие деньги...
– Кому как. Работа не сложная.
– А совесть не мучила?
– Нет, честно говоря.
- Вы же участвуете в фальсификации выборов, нарушаете закон.
– Не я, так другой. Недостатка в желающих нет.
– Готовы снова поучаствовать, если позовут?
– Да. Почему нет? Я участвовал в первый раз. Было несложно. Хорошо провел воскресенье, увидел карусели изнутри.
- Сколько участков за это время объехали, и сколько всего автобусов с карусельщиками было?
– Объехали шесть участков в двух или трех округах. Всего было три автобуса по 10 человек, это на один район.
За сколько человек вы проголосовали?
– За шестерых.
- Были ли среди участников те, кто пошел не потому, что деньги нужны, а идейные – либералов и оппозицию в целом ненавидят?
– Нет, идейных там не было.
- Были ли договоренности о неразглашении информации?
– Устные, что об этом трепаться не надо. Но ничего страшного. Во всех районах такая съема карусели происходит.
- А то, что камеры все фиксируют, не смущало?
- Камеры там почти не работают, вернее они работают в особом режиме, поэтому почти не действуют на избирательных участках.
- Новенькие какие-то технологии использовали?
- Да нет. Зачем. Власти было выгодно, что была маленькая явка – проголосуют бюджетники, и этого будет достаточно. Но это помешало карусельщикам, потому что мы примелькались. Голосовали мы одни практически. Народ на участки не шел. Но ничего страшного, как оказалось.
- Как вы полагаете, почему, несмотря на фактическую безальтернативность выборов, вас инструктировали жестко избивать наблюдателей?
– В губернаторских выборах альтернативы, может, и не было. Но у муниципалов была порой жесткая борьба. Или привычка - вторая натура.
– Сколько навскидку на это потратили денег?
– Локально можно посчитать. Три автобуса карусельщиков по 10 человек. 60 тысяч плюс еда – где то около сотни тысяч на район.
- На муниципальные деньги?
– Вероятно, может и личные.